Сюда приезжали изучать опыт педагоги из разных уголков Новосибирска, района и области. Краснообск мог по праву гордиться своим уникальным на тот момент явлением под названием «экологическая гимназия». А своим рождением этот замечательный проект был обязан своему главному идейному вдохновителю (и основателю) Людмиле Павловне Малыгиной, с которой побеседовал наш корреспондент.
Первый педколлектив Гимназии № 13
Ред. : Людмила Павловна, все, кто вас знает, говорят, что вы по-настоящему душу вложили в гимназию. Расскажите, как это всё было тогда, в конце 80-х гг.?
Л.М.: Когда затевался этот проект, в 1989 г., в Краснообске было две школы. И обе были переполнены. А третья — строилась. Была поздняя осень, здание стояло без окон и крыши. Поскольку на тот момент я возглавляла депутатскую комиссию по работе с молодежью, мне поручили «сопровождать» стройку. Я приступила к своим обязанностям в ноябре. Постройка была в снегу. Я считаю, это было очень мудрое решение тогдашнего Главы поселка В.И. Овсянникова — назначить директором человека, который курировал стройку. У меня, таким образом, появилась возможность еще на этапе «запуска» изменить сам проект, сделать его авторским, оригинальным. То есть типовой проект школы сделать с интересными инновационными вкраплениями, придать ей определенное своеобразие.
Ред.: А вы по специальности ведь не были педагогом?
Л.М.: Я была научным сотрудником.Окончила университет, московскую аспирантуру по специальности «биофизика». Но университетское образование — оно универсально по определению и предполагает много знаний и много умений. Мне как молодому директору новой школы казалось логичным, учитывая профиль сельскохозяйственной академии, ее специфику, создать в Краснообске такое образовательное учреждение, которое было бы ориентировано на естественнонаучное направление.
Тогдашний замглавы администрации р.п. Краснообска Д.Н. Лейман выступает на церемонии открытии Гимназии № 13
Ред.: Но ведь вы создали экологическую гимназию. Это не то чтобы чисто сельскохозяйственное направление…
Л.М.: Так сложилось. В Краснообске незадолго до того открылась 2-я школа. Туда с потоком детей из 1-й школы, которая была на тот момент сильно переполнена, перевелся и мой старший сын. Уже тогда директору новой школы Ю.Н. Дзыбалу я предлагала организовать аграрный профиль. Представьте: есть готовое тепличное хозяйство для практики, есть все возможности создать эффективную систему непрерывного обучения: школа – вуз – академия. Но Юрия Николаевича эта идея не вдохновила. Зато Галина Алексеева Теплова, директор 1-й школы, вернувшаяся из-за границы, где некоторое время работала, создала так называемую Малую сельхозакадемию на базе своей школы. Таким образом, сельскохозяйственная ниша была занята. Нужно было придумать такое направление, которое объединяло бы академию и в то же время удерживало детей в естественнонаучной области. Этим направлением и стала экология. Универсальная наука, очень широкая, находящая применение и в сельском хозяйстве, и в медицине, и в промышленности. Сейчас, например, существует уже экологический менеджмент, без которого ни одно предприятие не может быть принято.
Ред.: Да, это было, наверное, перспективное направление…
Л.М.: Конечно. И со временем, взяв его за основу, можно было пойти шире и сделать его многопрофильным. Парадигма нашей системы строилась на том, что экологическая составляющая присутствовала во всех предметах буквально с первого класса, а в старших классах она уже интегрировалась в отдельную дисциплину. Экологию я вела сама — в 9-м, 10-м, 11-м классах. Учебников по экологии тогда не было. Было сложно, но интересно.
Дети учились работать с литературой в библиотеке, с первоисточниками.
Ред.: Вы давали серьезные темы для исследований?
Л.М.: Представьте себе — те исследовательские работы, которые готовили дети в то время, и сегодня актуальны. Часто они были с вязаны с деятельностью нашей академии. Например, влияние гербицидов, пестицидов на пищевые цепочки, конечным потребителем в которой является человек, который испытывает определенное воздействие, вызывающее разного рода болезни. Это тема необъятна по своим масштабам, и дети добросовестно пытались ее освоить.
Ред.: Были еще какие-то направления? В чем вообще состояла организационная концепция новой школы?
Л.М.: У нас было три базовых направления: физико-математическое, медико-биологическое и гуманитарное. Они полностью удовлетворяли запросы городка. Экологическая составляющая присутствовала во всем, но особенно она была представлена в медико-биологическом направлении.
Ред.: То есть вы создали специализированные классы?
Л.М.: Не только это. Концепция школы-гимназии была у нас очень глубоко проработана. Мы привнесли в школу вузовскую методику обучения, создали кафедры вместо привычных методкабинетов.
Ред.: Зачем?
Л.М.: Это была база для педагогической деятельности. Мне важно было эту составляющую не потерять. Я понимала, что иначе школа может легко утратить свою специфику и не будет иметь того научного потенциала, на который она была ориентирована.
Ред.: А кафедры были какие?
Л.М.: Математики, физики, иностранных языков, гуманитарная и физического воспитания. Они охватывали практически все предметные области. Особой была кафедра начальной школы. Кафедра воспитательной работы охватывала все классы, руководителей всех направлений на потоке. Позднее мы создали кафедру изящных искусств. К нам пришли профессиональные художники, которые преподавали живопись на высочайшем уровне.
Ред.: Как высоко вы сразу подняли планку…
Л.М.: Хотелось, чтобы это была не просто «еще одна школа». А новая система развития ребенка.
Ред.: Родители вам помогали?
Л.М.: Родители играли огромнейшую роль. Я считаю, это вообще едва ли не основной пласт, особая категория заинтересованных людей, на которых мы опирались. Люди были заинтересованы в новой школе, понимая, что Краснообску остро не хватает школы, нацеленной на воспитание интеллектуальной элиты. В Академгородке эту задачу выполняла физматшкола при университете. У нас не было ничего, и мы проигрывали в этом плане, много детей оттягивалось именно туда. Необходимо было создать такую образовательную среду, чтобы дети оставались у нас.
Ред.: Откуда брали преподавателей?
Л.М.: Искали, принимали по конкурсу. Мы проводили собеседование, выясняя для себя главное: насколько люди готовы работать в новой системе ценностей и принять наши цели. Чтобы были не зашоренные, а готовые к инновациям, креативу… Таких сотрудников мы ценили очень высоко.
Ред.: Вы запускали такое мощное направление буквально с нуля? Не слишком ли дерзко?
Л.М.: Вы правы, в какой-то мере мы опережали время. И это, конечно, дерзко — создать гимназию на базе новостройки. К сентябрю 1991 года школа была сдана, проделана огромнейшая работа. Я вошла в творческую группу областного образования разработали положение об инновационном обучении.
Ред.: Вам не было страшно, вдруг не получится?
Л.М.: Некогда было бояться, столько дел надо было успеть. Нас многие поддерживали. Помню ободрение директора гимназии № 3 Академгородка Т.А. Алексеевой, которая сказала мне: «Я уверена, ты будешь замечательным директором, и всё у вас получится!». Такие слова поддержки очень важны, тогда и силы прибывают, и человеку начинает казаться, что он действительно способен горы свернуть.
Ред.: Но и недоброжелатели, наверное, тоже были?
Л.М.: То время, я напомню, было сложным еще и в силу того, что развилось сильное отрицание старой школы, которая никому стала неинтересна. Зато появился запрос на новую систему развивающего обучения. На этой волне и создана была наша школа. Что касается недоброжелателей, мне порой ставили в укор, что у меня университетское образование, не педагогическое. Это сейчас человек, пришедший в школу с университетом за плечами, считается подарком для образовательной системы. Потому что обладает универсальными знаниями. Хотя может порой и не обладать методологией образовательных процессов.
После стажировки в США я оценила логику их образовательного процесса. Сначала даются профессиональные знания по предмету. То есть готовят специалиста, исследователя. И только потом, на 5-м курсе, если человек действительно решил стать педагогом, его учат тому, как нужно преподавать. И это правильно. Ведь у нас, что греха таить, далеко не все выпускники педуниверситетов готовы идти работать в школу, на деле не имея к этому никакого призвания. Это показывает печальная статистика, когда из выпускников пединститута в школу идет считанное количество специалистов.
Ред,: Да, такая проблема есть. Что будет со школой, когда уйдут старые кадры? Страшно подумать…
Л.М.: Об этом думаешь с болью, потому что на сегодня ситуация такова, что в педуниверситет зачастую идут те, кто не может никуда поступить. Я не говорю о тех, кто действительно идет в педагогику по зову души. Но таких в общем наборе оказывается крайне мало. И это очень обидно, потому что в итоге квалификация кадров очень низкая.
Мы же со своей стороны собрали тогда уникальный состав педагогических кадров из числа тех, кто был мотивирован к работе на новом высоком уровне. Таким образом, был создан очень мощный стартовый потенциал.
Ред.: Вы ведь, насколько я знаю, ездили на стажировку в Америку? Что-то из этой поездки вам пригодилось в работе?
Л.М.: Это было уже гораздо позднее. Да, после стажировки в США я оценила разумную логику их образовательного процесса. Там в колледже и университете студентам сначала даются профессиональные знания по предмету. То есть готовят специалиста, исследователя. И только потом, если человек действительно решает стать педагогом, его учат тому, КАК нужно преподавать. И это, наверное, правильно. Ведь у нас, чего греха таить, из того огромного количества специалистов, которые готовит педуниверситет, далеко не все готовы идти работать в школу — на деле большинство из выпускников не имеют к этому ни малейшего призвания. И, как показывает печальная статистика, из выпускников педагогического вуза работать в школу идет просто считанное количество специалистов.
Ред.: Да, такая проблема есть.
Л.М.: Это еще не вся проблема. Сегодня ситуация такова, что в педагогический вуз нередко идут те, кто не может никуда поступить. Я сейчас не говорю о тех, кто действительно идет в педагогику по зову души. Но их в общем наборе оказывается очень и очень мало. И это чрезвычайно обидно, потому что в итоге и квалификация кадров крайне низкая.
Сейчас отличные кадры готовит Новосибирский госуниверситет. По-моему, важно замотивировать его выпускников, с тем чтобы именно они пришли работать в школу. Это сильнейшие специалисты, и уже по ходу дела они, безусловно, смогут научиться методике образования и всему прочему. Зато уровень подготовки учащихся школы очень вырастет. Мы в свое время в гимназии собрали уникальный состав педагогических кадров из числа тех, кто был мотивирован к работе на новом высоком уровне. И таким образом, создали очень мощный стартовый потенциал.
Ред.: У вас, я знаю, были классы разного уровня. А как же вы детей распределяли по ним?
Л.М.: С первыми наборами были свои сложности. Перед нами стояла задача сформировать в новой школе единый коллектив. С одной стороны, сюда пришли по конкурсному отбору дети тех неравнодушных родителей, которые поверили в наш проект и приняли наши планы. Им важно было дать детям качественное образование. Они приняли самое живое участие в организации гимназии, им было не всё равно, где и как будет учиться их ребенок. Это и была наша надежная опора. С детьми, которые хотят учиться и стремятся к знаниям, всегда легче работать. Но были и другие дети. К тому моменту обе школы поселка были переполнены. И к нам пришло довольно много сложных ребятишек, которых перевели оттуда, руководствуясь исключительно желанием «облегчить себе жизнь». Поэтому первое время было трудным. У нас были специализированные классы, общеобразовательные и даже классы коррекции. Последним было свойственно порою негативное протестное поведение. Особенно тяжело было в первые месяцы. Я приходила в школу рано утром, задолго до открытия. Поднималась по ступенькам, и на каждой из них было написано матерное слово. И так каждый день. Технички, приходившие вместе со мной, отмывали всё, чтобы к приходу детей ничего этого не было. Мы делали обход всей школы буквально каждое утро. Это продолжалось до тех пор, пока «активисты» не утомились этим заниматься. Так что контингент у нас был непростой, и всё было неоднозначно.
Ред.: А как вы определяли, в какой из классов направить того или иного ребенка?
Л.М.: У нас работали профессиональные психологи, которые проводили объективные тесты, определявшие возможности детей. Прошла некая сегментация, она была необходима, ведь надо было понять, какой уровень сложности задавать, чтобы не отвратить ребенка от планируемой нагрузки.
Ред.: Как вы считаете, учительский коллектив в гимназии сложился хороший?
Л.М.: Я знаю, что до сих пор многие из тех учителей, которые тогда начинали работать в гимназии, ностальгируют по тем временам, по тому невероятному духу. Это был настоящий искренний подъем. Чтобы пройти лицензирование и аттестоваться, нам приходилось много работать, приходилось даже до поздней ночи иногда готовить материалы. Но это был совершенно особый дух единения, общее дело очень сплачивало преподавательский коллектив. Когда, например, готовя школьный спектакль, сами писали сценарий, сами шили костюмы, готовили роли и играли — и дети, и учителя, и администрация школы.
Ред.: Были, наверное, свои традиции?
Л.М.: К традициям и общим праздникам относились трепетно. Это было святое, и их сохраняли даже после выпуска. Так, сложилась добрая традиция, когда наша школьная столовая пекла «пироги для выпускников» — они охотно приходили к нам на 1 сентября и на вечера встреч, зная, что их ждут. Это была почти семейная традиция, таким образом тоже происходило сплочение единого коллектива.
Ред.: Сегодня много копий уже сломано по поводу недостроенного бассейна школы. Почему так произошло? Можно было что-то сделать тогда?
Л.М.: На первых порах нам очень помогала академия. Петр Лазаревич Гончаров принимал самое живое участие в судьбе гимназии. И химической посудой для лабораторий нас снабжали, и мебелью. Но очень быстро эти возможности иссякли. Ведь тогда уже и сами институты пришли в плачевное состояние — всё начало разрушаться. Финансирование прекратилось. Шефская помощь гимназии со стороны академии тоже закончилась. И бассейн в итоге остался недостроенным. Тем не менее, несмотря на трудности, многие из тех принципиально важных проектов, которые мы тогда начали, нам удалось запустить.
(Продолжение следует)